Оксана Лаврентьева: «Мне льстит, что меня считают хищницей»

Оксана Лаврентьева
25 Февраля 2014 в 14:01

Оксана ЛаврентьеваОксана Лаврентьева

Последние полгода я вела колонку на одном сайте. Получив это предложение, согласилась не раздумывая, поскольку всегда хотела попробовать свои силы в качестве колумниста. Я была абсолютно готова к негативу, потому что соль таких сайтов — в остроумных, метких, злобных и, что самое важное, совершенно анонимных комментариях. Мне вообще кажется, что мнение анонимных комментаторов в интернете — это некий срез того, что на самом деле о тебе думают, но не говорят в лицо окружающие. А это, согласитесь, любопытно.

Пригласили меня писать про йогу, но после трех постов на эту тему стало понятно, что ни мне, ни читателям это не интересно. В редких комментариях царила тоска. Реакция народа была вялой, из серии «Чему эта содержанка может нас научить?» Мне стало даже как-то обидно: что я, зря готовилась?! И я начала экспериментировать: записывала свои размышления на темы, которые меня по-настоящему волновали в тот момент. Комментаторы оживились, но посыл остался тем же: «Какое право имеет эта девица корчить из себя философа?!» Во мне проснулся настоящий азарт химика-испытателя, и я решила добавить серной кислоты в эту мутную воду. В день рождения сайта я откровенно написала, что думаю о его концепции в целом и о его посетителях. Пост произвел эффект разорвавшейся бомбы. Потирая руки в предвкушении, я принялась за четыреста комментариев, набравшихся менее чем за сутки. Но уже ко второй странице у меня опустились руки. Читатели были единодушны, однако новых мыслей не было. Девяносто пять процентов комментариев опять сводились к «Да как она смеет нас судить?! Пускай лучше расскажет, как иметь все одновременно и быть в шоколаде» (это сдержанная интерпретация воп­росов). Остальные жалкие пять процентов были жестко заминусованы. После этого я сдалась и решила пойти на поводу у зрителя — описать, как же, по моему мнению, мне удается так хорошо жить при таких, по их мнению, скромных данных.

Я и сама часто размышляю на тему того, почему «Мне — все, а другим — ничего». Поэтому по-честному собрала все: собственный опыт, прочитанные на эту тему книги, примеры из жизни друзей. Я искренне хотела донести мысль о том, что важно не то, с кем вы спите, а то, о чем и с каким посылом вы думаете. В том числе и в тот момент, когда вы с кем-то спите. Вы не поверите, но и на этот раз мне не удалось подвигнуть аудиторию хоть на какое-то конструктивное обсуждение моего мнения. Смысл комментариев не изменился. Зато появилось разнообразие в определениях. Читая, я прямо видела, как люди, захлебываясь слюной, строчат: «Что ты нам вешаешь лапшу на уши? Рассказала бы лучше, как раскрутить правильного мужика на бабки!» Нашлись даже очевидцы, видевшие меня при исполнении этих почетных обязанностей.

В этот момент я даже заскучала и окончательно поняла, что, о чем бы я ни писала, что бы я ни делала, мнение окружающих будет сводиться к «Как эта содержанка?!.» Окончание фразы подставьте сами. Честно говоря, меня это удивляет, потому что если я когда-то и жила за чужой счет и родила ребенка вне брака, то с тех пор прошло много лет. И вообще — чего тут обмусоливать, если это никогда ни для кого не было тайной? Я давно счастливо замужем, работаю, как и большинство людей, с понедельника по пятницу, моя компания содержит сама себя и приносит прибыль, и спонсоры интересуют меня только в контексте бизнеса. Я куда-то двигаюсь, меняюсь, что-то делаю, но для толпы главным, определяющим событием моей жизни продолжают оставаться сюжеты десятилетней давности. Мне, конечно, льстит, что меня в мои тридцать пять, дважды маму, до сих пор считают коварной обольстительницей, владеющей какими-то только мне известными секретами, но я давно выросла из этого чертовски интересного амплуа и пробую новые роли.

Я стала задумываться о том, почему так происходит, и вспомнила о «феномене устойчивого образа» из прочтенной недавно книги Ирвина Ялома. В своей жизни каждый из нас сталкивается с этим фено­меном постоянно, просто не знает, что у этого есть специальное название.

Любители посудачить лично меня не оставляли в покое буквально с рождения. Даже в детском саду воспитательницы злословили на мой счет. Их страшно возмущало, когда я, например, заставляла двух мальчиков соревноваться за право меня поцеловать. А сама, пока эти дураки бегали наперегонки вокруг садика, шла целоваться с третьим.

Оксана Лаврентьева с супругом Антоном ПакомОксана Лаврентьева с супругом Антоном Паком (2013)

В школе я всегда оказывалась виноватой во всем подряд: в том, что кому-то разбили голову, а кто-то совсем не тянул математику. Даже когда одноклассники в жуткий мороз закидали меня сырыми яйцами, я оказалась крайней. Пока я, глотая слезы, отскребала замерзшую яичницу от дефицитной китайской пихоры, моя мама с обалдевшим видом выслушивала обвинения родителей зачинщика обстрела в том, что «ваша дочь почти довела нашего сына до детской комнаты милиции». Эта история еще долго витала в школьных рекреациях и была хитом чаепитий в учительской. А случилась она потому, что мальчик был влюблен и написал мне стихи, которые я, взобравшись на парту, громко зачитала всему классу. Но самое смешное, что симпатия-то была взаимной, а стихи я прочитала не от желания его унизить, а от распиравшей меня гордости. От дурости, одним словом. Но со стороны — теперь я это прекрасно понимаю — я выглядела молодой, но уже перспективной стервой. И сейчас мне совершенно очевидно, что в глазах окружающих как стерва я состоялась полностью. Только близкие люди знают, что я никогда не продумываю свои действия заранее, не интригую и чаще всего вообще делаю и говорю первое, что приходит в голову. Прямо как в моем любимом «Сексе в большом городе»: «I'm not a bitch, I'm just being myself».

Как мне кажется, причина, по которой человек становится постоянным объек­том обсуждения и осуждения, в том, что он никак не хочет оставаться в придуманных для него окружающими рамках. Это как, к примеру, от человека с ирокезом и пирсингом в носу все ждут социально неприемлемых действий, и обсуждать это неинтересно, потому что и так все понятно. А вот если он, скажем, придет устраиваться воспитателем в детский сад, то застрянет где-то на стадии охранника на входе, даже не дойдя до собеседования. И уж точно станет хайлайтом у нянечек на месяцы вперед.

Мы все склонны моментально складывать мнение о человеке по нескольким ключевым вводным. Узнав условные «родился, учился, женился», мы тут же относим друг друга к той или иной категории, а это — как кастрюля на голову. То есть делать вы в принципе можете все что угодно, но только в радиусе своей кастрюли. И как бы человек ни менялся в течение жизни, окружающие будут упорно отказываться видеть перемены.

Оксана Лаврентьева с подругами Светланой Захаровой и Ксенией Чилингаровой на девичнике накануне свадьбы с Антоном Паком (2011)Оксана Лаврентьева с подругами Светланой Захаровой и Ксенией Чилингаровой на девичнике накануне свадьбы с Антоном Паком (2011)

Некоторые модели кастрюль более популярны в обществе, чем другие. Например, очень удобная модель — «девочка из хорошей семьи». Этот устойчивый образ охраняет от осуждения даже тогда, когда такие «девочки» уводят мужчин из многодетных семей, меняют любовников как перчатки, бездельничают или занимаются бессмысленной ерундой со сложным названием. На любой неприглядный поступок окружающие «натянут» благовидное объяснение, дабы образ не разрушать: чужого мужа увела, потому что сумасшедшая любовь; непот­ребно вешается на всех проходящих мимо мужчин, потому что очень дружелюбная, и тому подобное. Поскольку у них есть все по праву рождения, все их поступки априо­ри бескорыстны, и поэтому в принципе им позволено что угодно. Кроме одного. За ними никогда не признают никакого таланта, каких бы высот они ни достигали. Они могут сами зарабатывать кучу денег, открывая филиалы своего бизнеса по всему миру, проводя бесконечные корпоративы или летая с концертами по самым захолустным городам страны. Они вообще могут убиваться как угодно, но все равно им вслед будет шипеть: «Конечно, с таким-то папой (мамой)!» Все забывают, что наличие трамплина еще не гарантирует удачного полета.

Тоже хорошая, но не такая удобная конструкция — «жена богатого мужа». В отличие от «девочки из хорошей семьи», которой некоторое количество интеллекта может достаться генетически, этой разновидности напрочь отказано не только в таланте, но и вообще в мозгах. Да что уж мелочиться — мужнина жена вообще не может быть личностью. В глазах света это, скорее всего, эдакая тюнингованная клуша либо унылая ровесница, постаревшая подруга университетских лет. Даже при наличии достойного образования ее интересы не должны выходить за рамки шопинга, салонов красоты и заботы о муже и детях. Если уж очень хочется себя реализовать, ей позволено поучиться на искусствоведа, дизайнера, гомео­пата или сомелье. Если, боже упаси, жена имеет успех наравне с мужем, общественное мнение тут же превратит ее в бабу с яйцами, а мужа — в подкаблучника. Даже если он управляет огромным бизнесом.

Ну и на десерт — стереотип «хищная лимитчица». То есть, собственно, образ, ставший мне практически родным. Здесь рамки самые жесткие, а перспективы самые беспросветные. Все-таки получить что-то по рождению или от мужа — хоть и не почетный, но легальный способ. А вот таких, как я, приехавших в столицу без гроша за душой и не прошедших обязательный путь от младшего ассистента старшего дворника до директора и получивших все возможности в подарок за женские прелести, общественное мнение навсегда лишает прав не только на разум, но и на чувства. О талантах я уже даже не говорю. Единственное, что от тебя ждут, — это способности не морщась идти по трупам.

Например, пару лет назад некий Геннадий Иозефавичус, которого я, кстати, в глаза никогда не видела, на страницах Tatler прошелся по мне как раз на эту тему. Дорогой Геннадий, наконец-то у меня появилась возможность обратиться к вам лично. Предлагаю познакомиться и писать очерки с натуры. Возможно, вы измените сложившееся мнение обо мне.

Да, в двухтысячном году я приехала из питерских трущоб покорять Москву. С полиэтиленовым пакетом в руках, в котором были все мои вещи. Да, я пробовала быть актрисой и телеведущей, и у меня это не получилось. Так и что теперь?! Разве это значит, что я в принципе ни на что не способна? Я много работаю, и над собой в том числе. И, вспоминая себя всего лишь пятилетней давности, не могу почти ничего общего найти с собой нынешней. А если бы мне пять лет назад показать меня сего­дняшнюю, я бы точно себя не узнала.

Есть еще очень много стереотипов, о которых можно рассуждать бесконечно. И, справедливости ради, они никогда не рождаются на пустом месте. Но есть женщины, которым никакие стереотипы не мешают быть собой. (Скромно думаю, что я тоже из их числа.) Я привыкла и не в претензии, что подробности моей личной жизни перетираются с завидной регулярностью. Даже, если честно, получаю удовольствие и определенную выгоду от того, что широко известна не только в узких кругах, но и на страницах глянца и просторах интернета. Противо­речивую репутацию легче капитализировать. Слащаво-положительный имидж хорош, пожалуй, только для рекламы шампуня от перхоти.

Людям всегда будет интересно посмот­реть, что еще сделала эта «мажорка/содержанка/чья-то жена». И пока злопыха­тели судачат, наш караван идет.


Источник фото: Слава Филиппов

Кто есть кто


Оксана Лаврентьева

Оксана Лаврентьева

Бизнес-леди, основатель и владелица компании «Русмода»

Битва платьевКому комбинезон Saint Laurent идет больше?

  •  Тейлор Свифт
  •  Хайди Клум
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь