Яна Расковалова: свой человек в мире каратов

Ксения Соловьева
4 Января 2014 в 12:03

Яна РасковаловаЯна Расковалова

«Яна лет пять твердила: «Придумай мне что-нибудь», — смеется Вадим Расковалов. «Неправда, не говорила я «придумай». «Хочу чем-то серьезно заниматься» — это да, было». Яна, жена Вадима, меняет пассивную форму на активную, и эта благозвучная смена залогов вполне извинительна, если учесть, что придумался в итоге серьезный ювелирный бизнес. «Что-нибудь» в представлении Вадима подразумевало то, чем обычно состоятельные мужья нагружают деятельных супруг и что впоследствии обозначается в суровых мужских беседах снисходительным «зато жена при деле». «Просто Вероника и Вадик пошли в школу, у Яны высвободилось время: она привыкла рано вставать и поздно ложиться. К тому времени я уже свыкся с мыслью, что придумать что-нибудь все равно придется, но ничего уважаемого не находилось», — объясняет муж. 

Вадим — из Питера, там у него доля в успешных клубах Sportlife, и все, кто его знает, отмечают, что Расковалов, хоть и похож как две капли воды на артиста Деппа, отнюдь не такой альтруист и романтик. 

Яна Расковалова с мужем Вадимом и сыномЯна Расковалова с мужем Вадимом и сыном

Мы завтракаем в гостиной съемного кот­теджа Расковаловых на Подушкинском шоссе — настоящий дом, «свой», побли­зости, в нежно любимой Вадимом серой гамме, будет готов через несколько месяцев. Домработница подает на стол оладьи с домашним земляничным вареньем и заваривает зеленый чай с приставкой био: Яна — вегетарианка и вообще адепт всего натураль­ного, от спаржи до лаков для ногтей. 

В комнату влетает двухлетняя Вася, Ва­силика, копия мамы, а следом за ней — улыбчивая английская няня. Третий ребенок не охладил творческого пыла Расковаловой. Наоборот, Василика внесла вклад в рабочее название марки: VVV. «Эти три буквы — наши дети. «Я настаивал на четвертой — моей», — смеется Вадим. «Но ее было бы неудобно произносить», — осаждает супруга Яна. Три галочки красиво смот­релись на бумаге, однако на слух никому не нравились. Худсовет из Вадима и ближайших друзей — совладельцев Podium По­лины и Эдуарда Киценко — убеждал, что название должно ассоциироваться с Яной. 

«И вот наступил день икс, когда все надо было отдавать в печать, а если не отдать, то не будет ничего — ни презентации, ни коробочек, ни рекламы в журналах, — вспоминает Расковалова. — Я смотрела на варианты логотипа, придуманные профессиональными дизайнерами, — все не то. Взяла маркер, написала слово Yana и нарисовала василек. Вадим выхватил бумажку и убежал. Так в одну секунду все и случилось». 

Яна Расковалова

Сами украшения, впрочем, рождались долго и постепенно. Еще в девичестве Яна, ребенок из обеспеченной питерской семьи (отец был одним из руководителей «Спецстроя России»), серьезно изучала историю костюма и искусствоведение. Потом, к ужасу папы, случилось звание «вице-мисс Санкт-Петербурга». Да и как оно могло не случиться, если Яна — невероятная красотка, новая Брижит Бардо (в этом образе ее и сняли для «Татлера») и Клаудия Шиффер. Янин дедушка Райнгольд Нейман – немец, и сравнение с главной германской блондинкой напрашивается само собой. 

Потом была победа в инс­­титутском конкурсе дизайнеров и отъезд в Италию, на службу в трикотажный бренд. У итальянцев было огромное производство на турецком заводе-дворце, работавшем в три смены. И конечно, горячий и очень взрослый фабрикант-турок влюбился в Яну. Но в это же самое время из Санкт-Петербурга ей уже слал телеграммы радос­ти и страсти Вадим. Яна сделала выбор в пользу Питера: муж, семья, дети. Невреден север для нее. 

Рисовать эскизы Расковалова начала четыре года назад. К этому времени она была своей в мире повышенной каратности. Волнующие линии кабошонов она имела возможность рассматривать не в неприкосновенных витринах Государственного Эрмитажа, а в собственной шкатулке. Ульяна Сергеенко, Янина подруга, с ходу ворвалась в мир высокой моды тоже не просто так: много лет она заказывала Haute Couture в Dior и Jean Paul Gaultier. 

Яна Расковалова

Это сейчас, шутит Вадим, ему очень везет: не нужно покупать «чужие» караты. А тогда супруг радовал Яну по поводу и без. Говорит, самое большое удовольст­вие ей доставили цыганские серьги Graff.

«А вот и нет, — качает головой Яна. — Не они. Я долго мечтала о крупном сап­­фире, а ведь именно у Graff редко, но метко попадаются цветные камни безумного качества. Мы, кстати, дружим с семейством Лоуренса. Наши сыновья родились в один день и один год, так что у нас, можно сказать, кармическая связь. И вот мы с Вадимом однажды приходим на выставку камней в Монако, я вижу этот сапфир и буквально им заболеваю. Пришлось долго торговаться — в итоге камень нам уступили почти по себестоимости». 

Впрочем, отмечает Вадим, у Яны всегда было очень личное, нешаблонное чувство стиля. Даже украшения больших Домов она носила «вверх тормашками»: то кольцо не в ресторан вечером, а с джинсами с утра, то пляжные бусы — в Большой театр. 

Первой появилась идея камеи, Яна доба­вила к ней бриллианты, путем жесточай­шего отбора нашла лучших мастеров в российской глубинке. Начала рисовать, и случилась болдинская осень. Все накопленные за благополучные годы рублевского житья-бытья идеи вырвались на бумагу. Появились частные заказы, продавать Яну захотела ее подруга Полина, и в этот момент прагматичному супругу все-таки пришлось вмешаться. 

Наталья ВодяноваТоп-модель Наталья Водянова на благотворительном ужине в Каннах в колье Yana

Кое-какие деньги на покупку сырья — «никакие не миллио­ны» — он дал. Следующие три года Яна, у которой, к удивлению подруг, открылась невероятная работоспособность, крутилась сама. Появлялись снежинки, индийские цепочки на руки, на ноги и даже на талию, птички, невероятной красоты кисточки, мелодично позвякивающие в такт движению запястья. 

Второй раз супруг подключился к делу только прошлым летом, когда стало ясно, что Yana — уже не безделица, что покупательницы ждут, журналы (к примеру, немецкий Vogue) требуют вещи на съемки, Наталья Водянова заказывает для своего благотворительного аукциона в Монако колье «Ривьера» с голубыми аквамаринами, а его жена, еще с института не дружащая с цифрами, вместо того чтобы рисовать, зарылась в бумагах и пытается свести квартальный баланс. Стало ясно, что бизнесу нужна грамотная международная структура — с логистикой, экспортом и инвестициями. 

Есть и еще одно обстоятельство, которое до последнего времени обсуждать было не принято: за месяц до того, как Яна маркером написала Yana, Вадим стал акционером Podium. Говорит, сделал это вовсе не для того, чтобы «жену туда взяли», хотя «спору нет, Podium — отличная площадка для старта ювелирных брендов, и у Полины гениальное видение всего нового и модного». Люксом он в свое время пресытился, а вот массовый Podium Market предпринимателя заинтриговал. 

Яна РасковаловаЯна Расковалова в музыкальной школе, 1984

Если рачительный Вадим и способен отложить в сторону калькулятор, то только ради фотокамеры. Снимать он начал в детстве: курсы при Дворце пионеров, домашняя студия с фотоувеличителем «Крокус»... «Я неплохо вижу картинку. Лучшие снимки у меня получаются, когда Яна меня дотюка­ет тем, что я то на охоте, то на рыбалке, а детей снять не могу. Тогда я беру фотоаппарат, выбегаю на улицу, делаю десять кадров, и все десять висят у нас на стенах». 

Так же получилось и с первой рекламной кампанией. Яна заламывала руки: некому снимать! «Ладно, сфотографирую я твои кольца», — вздохнул Вадим. Спустился в холл, достал из вазы цветы, выстроил кадр. И справедливости ради этот бриллиантовый экспромт оказался совсем не плох. 

Нынешнюю рекламу снял уже большой «минералогический» фотограф Андрей Бронников, и недоуменный шепот в светских кругах вызвал тот факт, что на ней появилась сама Яна. «Мне от этого страшно неловко, но оказалось, что снимать рекламу в России — сущий ужас. Нам присылали девушек с непроколотыми ушами, ужасными руками и разбитым подбородком (накануне она, видите ли, свалилась с велосипеда). А сроки-то поджимают, — оправдывается Яна. — Вообще есть всего одна модель, на которой мне бы хотелось видеть свою ювелирку, — Наташа Водянова. Но это очень дорого стоит». 

Яна Расковалова и Вадим РасковаловСемейство Расковаловых: фото сделано к десятилетию свадьбы

У Вадима тоже есть всего одна дама, на которой он хотел бы видеть украшения жены, — она сама: «Мне показывали девушек, которые могут реклами­ровать бренд Yana. Посмотрев пять-десять лиц, я понял: лучше нее никто не сможет это сделать». 

Подиумы в Париже и Куршевеле, мульти­бренды в Алма-Ате, Киеве и Одессе, Harvey Nichols в Дубае, MC Market в Монако... В разгар лета в Монте-Карло Яне отдали все четыре витрины перед кассой, и опустошали их далеко не русские постоялицы Monte-Carlo Bay. «Моей главной клиенткой  была гречанка, второй — жена владельца Sass Cafe». 

И вот уже друзья давно переста­ли соболезновать Вадиму по поводу его рискованных вложений и даже шутят, что инвестировать надо не в строительство «Северного потока», а в Яну. И вот уже в инстаграме одна за другой множатся подделки, и от некой предприимчивой дамы, имеющей сайт «не с подделками» (да, действительно, как можно!), а с копиями, приходит письмо. В нем дама прямо сообщает, что каждая вторая ее покупательница требует Янины кисточки, а ведь на одну настоящую кисточку уходит три недели — там тончайшая работа и очень мелкая посадка камней, и что лучше бы Яна дала ей официальное благословение, потому что копии выходят высокого качества, а есть ведь еще безобразные, компроме­тирующие подделки... 

«Нет, представляете, какая наг­лость!» — закипает Яна. «Да брось ты, — успокаивает Вадим. — Так обычно вы­глядит успех. Ты разве не знала?..» 


Источник фото: Ulyana Sergeenko Studio

Битва платьевКому платье Marchesa идет больше?

  • Карли Клосс
  • Виктория Борисевич
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь