Питер и Гарри Брант: главные it boys Манхэттена

Tatler
11 Октября 2013 в 14:24

Гарри и Питер БрантГарри и Питер Брант

Такое ощущение, что я попал в плохой эпизод «Сплетницы», — двадцатилетний Питер Брант, которого только ленивый не сравнил с Чаком Бассом, ангельски красивым и дьявольски избалованным богачом-сердцеедом из этого сериала, не в духе: он устал. Питер Брант II — он предпочитает, чтобы его называли именно так, а не использовали «плебейское» слово «джуниор», — развалился на татами манхэттенского бара En. 

Тяжело вздыхая, он листает фото со своих последних вечеринок. «Да уж, весна выдалась сумасшедшая», — вторит Питеру младший брат, шестнадцатилетний Гарри, ничуть не уступающий ему ни в красоте, ни, по всей видимости, в талантах. 

За последние месяцы сыновья супермодели девяностых Стефани Сеймур и миллио­нера, девелопера, коллекцио­нера и издателя Питера Бранта порядочно утомились. «Вот, посмотрите», — Питер протягивает мне айфон с фотолетописью изматывающей ночной рутины. 

Судя по количеству снимков, братья Брант света белого не видят — только высший. Вот Питер и Гарри обнимают модель Поппи Делевин на балу Tiffany в Рокфеллеровском центре. Вот сосредоточенно отставляют обутые в ботинки из страусиной кожи ножки на фоне пресс-волла благотворительного вечера в пользу детей. Вот доб­росовестно чекинятся на показе Jason Wu в рамках нью-йоркской Недели моды. 

А ведь через неделю после нашей встречи грянет грандиозный Бал Института кос­тюма. Пару лет назад братьям не удалось на него прорваться, хотя Бранты планировали явиться в Метрополитен-музей во всеоружии — на золотом «роллс-ройсе». Но главной фишкой (и, вероятно, причиной возникших «сложностей с приглашениями») был детеныш пантеры в брилли­антовом ошейнике, которого модники решили прихватить с собой как аксессуар. 

«А я ведь с этой пантерой все так чудненько организовал, — жалуется Питер. — Что может быть эффектнее, чем бриллианты в сочетании с экзотическим животным?» — «Да уж, — от всей души сочувствует брату Гарри. — Пантера была необходима: в Нью-Йорке ты никто, если о тебе не узнали в PETA». 

Известность, впрочем, настигла братьев и без помощи Общества охраны окружающей среды. В декаб­ре 2010 года папарацци запечатлели Питера с мамой на пляже Сен-Барта. Фото, на котором семнадцатилетний Питер нежно обнимает мать за ее верхние восемьдесят пять, а также дарит совсем не детский поцелуй, облетело интернет и передовицы желтых изданий. Многие углядели у Питера эрекцию, и Сеймур пришлось исповедоваться Опре и доказывать всей Америке, что ее сын — человек, свободный от всякого рода ком­п­лексов, в том числе и Эдипова. 

Сам же Брант II прямо заявил у себя в фейсбуке: «Женщины вообще меня не интересуют. Я — гей. Возможно, поэтому наш поцелуй кажется гетеросексуа­лам, скажем так, не совсем приличным». Теперь, по прошествии трех лет, Питер сомневается в собственной ориентации: «Вообще-то, я еще не определился. Возможно, я не гей, а би. И нашим, и вашим, что называется. Я человек веселый, открытый всему новому». 

После одного из своих «открытий» Питер наклацал в Twitter: «Когда человек платит на свидании триста долларов за твой ужин, дать ему то, что он от тебя хочет, — просто-напросто хороший тон. До кризиса, правда, «безотказная» сумма составляла пятьсот долларов, ха-ха-ха». 

Тот самый скандальный снимок мамы и сына, 2010Тот самый скандальный снимок мамы и сына, 2010

Гарри тоже еще не определился. В свои шестнадцать он хоть и не вкусил плот­ских утех, но земной славы хлебнул сполна. Как-то он написал в Twitter: «На вопрос: «Чем ты занимаешься по жизни?» — я просто отвечаю: «Я — идол!»

«Ну нам, конечно, еще далеко до Сури Круз, — слегка охлаждает пыл брата Питер. — Кто-кто, а она очень крутая». Гарри соглашается: семилетняя дочка актера Тома Круза — его кумир. «А помнишь ее сапоги с божьими коровками? — спрашивает Питер. — Я, как увидел их, обалдел — тоже, блин, такие хочу!»  

В декабре 2011 года, когда Питеру стукнуло восемнадцать, газета The Huffington Post опубликовала серию архивных фотографий под общим названием «Щегольс­кое детство Питера Бранта». Буйство атласных бантов, торжество бархатных мокасин и непобедимый дуэт жемчужных брошей и шелковых рубашек на детса­довце вызвали немалый резонанс во всех пятидесяти Соединенных Штатах. «Спасибо! Спасибо! Я весьма польщен», — раскланялся Питер в соцсетях. Отчаянным модником он был с самого детства и никогда этого не скрывал. На премьеры «Звездных войн» и диснеевских мульт­фильмов он являлся в начищенных мокасинах и пиджачках цвета лазури — за ручку с мамой. Его нарядам позавидовал бы сам маленький лорд Фаунтлерой. 

«В пятнадцать я любил одеваться эпатажно», — не без гордости вспоминает Брант II, и моему взору является фото из Метрополитен-опера: Питер в лиловом бархатном пиджаке, с массивной золотой цепью на шее, унизанной драгоценными камнями. Как-то раз на ужин к арт-дилеру Джеффри Дитчу Питер отправился в белом костюме с серебрис­тым шарфом. В этом образе он был немного похож на актера Сэла Минео в роли ­Великого Гэтсби. 

Гарри и Питер Брант

«С тех пор я стал немного более консервативным, хотя до сих пор люблю широкие аскотские галстуки. Я тут купил себе старинную книжку о галстуках и шейных платках — руководство для камердинеров начала ХХ века. Ну и заморочился — выучил все способы завязывания. Обзавелся кучей женских платков всех цветов и фасонов и ношу их на манер денди прошлого века». На эти эксперименты Питера-младшего вдохновили барочные коллекции Dolce&Gabbana. «Обожаю стилизации под старину. Да и вообще, в «Дольче» я одеваюсь всю жизнь». 

«У меня по части одежды совершенно другой вкус, — говорит Гарри. — Я влюблен в классику. Чемоданы от Louis Vuitton, бальные платья Christian Dior, широкополые шляпы приводят меня в настоящий восторг! Каждый раз, собираясь на меро­приятие, я с удовольствием примеряю на себя чужую роль: сегодня я — воен­ный, завтра — принц, изгнанный из родной страны. Когда я выбираю наряд, то вспоминаю мамины съемки у Ричарда Аведона — он всегда придумывал сюжет и давал моделям задание. — Гарри входит в роль и трагическим голосом продолжает: — Ты — графиня, живешь в Париже. Муж изменил тебе и сбежал, прихватив все деньги. И теперь ты нищая, но прекрасная и свободная, и только ветер развевает твои волосы...» 

Как-то в День матери Сеймур с трехлетним Гарри сфотографировалась для рекламы Victoria's Secret. Съемка выдалась не из легких. «Я закатил форменную истерику, — вспоминает Гарри. — Рыдал и кричал из-за того, что в буфете не было бейглов и круас­санов. Ассистенту фотографа пришлось бежать за ними в магазин». — «А меня они снимать не захотели, — кручинится Питер. — Им, видите ли, был нужен младенец. Так и в жизни: с молодостью соперничать сложно. Стоит молодняку ­заявиться на вечеринку — и все, тебя никто не замечает». 

Когда Сеймур закрутила роман с Питером Брантом, ей было два­дцать шесть, а ему — сорок восемь. Их познакомил фотограф Санте Д'Орацио. В тот момент Питер I был женат на Сэнди, родившей ему пятерых детей. Супруги развелись только пос­ле того, как у Стефани Сеймур появился Питер II. В том же году Брант и супермодель наконец-то обвенчались. Кутюрье Аззедин Алайя вел Стефани к алтарю. Наоми Кэмпбелл была подружкой невесты. Через пару лет родился Гарри, а затем дочка Ли­ли; сейчас ей девять. 

Стефани Сеймур с мужем Питером Брантом и сыновьями на матче поло, 1990-еСтефани Сеймур с мужем Питером Брантом и сыновьями на матче поло, 1990-е

«Обожаю Наоми, — говорит Питер. — Как-то мы отдыхали с ней на Багамах. Лежали посреди бухты на небольшом плоту, и тут трос, крепивший плот ко дну, отвязался...» — «О да, шикарная история», — радостно влезает Гарри. «Так вот, мы даже не заметили, как начали потихоньку отплывать от берега. А когда заметили, что плывем в открытое море, жутко перепугались, начали махать руками и грести к пляжу...» Горе-джетсеттеров догнали приятели на гидроциклах. 

Недавно Гарри перевелся из одной нью-йоркской школы в другую, потому что его одноклассники были «злобными снобами». «В детстве индивидуальность подвергают остракизму, — философствовал он в Twitter. — И только потом ее по-настоящему ценят». В новой школе ему нравится, оценки — отличные. Даже после ночи, полной огня, он приходит к первому уроку — таков договор с родителями. Правда, у Гарри нередко случаются приступы бессонницы. Иногда он до трех утра читает «Теорию праздного класса» Торстейна Веблена, сатиру, критикующую именно тот образ жизни, который они с братом ведут. Параллельно перебрасывается эсэмэсками с Кортни Лав. «Она, как и я, не спит ночами. Мы подружились, ­обна­ружив, что читаем одни и те же «Мифы Древней ­Греции». 

Питер учится в Хантерском колледже на факультете истории искусств. На своей страничке в Facebook он называет себя «дизайнером, коллекционером, тусовщиком и моделью». Живет в студио на Манхэттене, но пару раз в неделю обязательно ездит к родителям в Гринвич, где когда-то ходил в школу. Там у Брантов ранчо White Birch Farm, названное в честь папиного издательства White Birch. Дедушка Питера и Гарри, Мюррей Брант, иммигрант из маленького городка на границе Румы­нии и Болгарии, построил в 1941 году небольшой бумажный завод. Его сын Питер Брант превратил семейный бизнес в огромную медиаимперию. Сейчас состояние Питера-старшего оценивают в два с половиной миллиарда долларов. 

Дом в White Birch Брант построил в 1987 году. Усадьба в колониальном стиле напоминает братьям Тару: «Мы всегда плачем, когда смот­рим «Унесенных ветром». Я часто ною о том, как бы мне хотелось пожить в эдаком типично британском поместье с парком, фонтанами и конюшнями, — говорит Гарри. — Но папа считает, что расширять и так большой комплекс бессмысленно и расточительно. Ну и ладно — зато именно из моей комнаты открывается самый лучший вид: на щеночка». 

«Щеночек», надо сказать, из тех, кому палец в пасть не клади. В нем три метра рос­та, и сделан он из полированного металла. «Оранжевая собака из воздушного шарика», скульптура культового Джеффа Кунса, расположилась на аккуратно подстриженной лужайке напротив дома. Коллекция современного искусства Питера Бранта I считается одной из крупнейших в мире: Энди Уорхол, Джулиан Шнабель, Жан-Мишель Баския, Ричард Серра. В 1967 году двадцатилетний Брант познакомился с арт-дилером Лео Кастелли, который в свою очередь свел его с Энди Уорхолом. Брант стал одним из самых ярых почитателей и коллекционеров аутичного идола шестидесятых и даже заказал ему портрет своего кокер-спаниеля Джинджер. 

В 2009 году Брант превратил одно из зданий в своем поместье, бывший каменный сарай площадью в тысячу квадратных метров, в Центр изучения искусства при фонде Бранта. Посещение — по предварительной записи. 

Гарри и Питер Брант

В тот же год супруги Питер Брант и Стефани Сеймур неожиданно подали на развод. С обеих сторон раздавались крики об изменах и злоупотреблениях алкоголем и наркотиками. Каждая из сторон обвиняла другую в хищении предметов искусст­ва, в том числе работ Уорхола, из общей домашней коллекции. Брант назвал Сей­мур плохой матерью. Та в свою очередь заявила, что один из охранников мужа ее толкнул, а сам Брант платил няньке, чтобы та за ней следила. 

Но в 2011 году супруги отозвали из суда документы: «Мы помирились». — «Надеюсь никогда больше вас не видеть», — в сердцах обронила судья. В качестве примирительного подарка Сеймур вернула мужу «позаимствованное» из домашней коллекции антикварное покрывало, вышитое индейцами навахо. «Я взяла его из вредности. У меня был кризис среднего возраста, к тому же в браке я чувствовала себя птицей в клетке». 

Символично: за пару лет до «развода» Питер Брант заказал скульптору Маурицио Кателлану ироничную статуэтку под названием ­ «Жена как трофей». Стефани позировала обнаженной. 

Если братьев Брант и заботят семейные передряги, то внешне это не заметно. «Дельфины танцуют за бортом нашей лодки, а мы слепо устремляемся в темноту Средиземного моря», — выводит в Twitter беззаботное перо. «Куда отправитесь летом?» На лице Питера появляется мука: «Все такие «Прыгай на мою яхту», «Приезжай погостить ко мне на виллу», «Садись на хвост моего джета»... Скажите на милость, ну как тут определиться?» 

Photo 1269157.jpgСупермодель Стефани Сеймур с сыновьями Гарри и Питером на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке, 2010

В наши времена, когда классовый разрыв столь очевиден, братья Брант беззас­тенчиво причисляют себя к элите. Питер цитирует Сенеку: «Слаб духом тот, кому богатство не по силам». «Я бы хотел писать, как Оскар Уайльд, — мечтательно протягивает Гарри. — Эффектно так сыпать афоризмами, знаете ли». 

Питер и Гарри — лучшие друзья. Потому и проводят столько времени вместе, то и дело вступая в шутливые перепалки. Утром братья решили измерить рост — спина к спине. В Гарри насчитали сто восемьдесят два сантиметра, а в Питере — сто восемьдесят пять. «Я выше тебя», — задирает брата Питер. «Это только ка­жется! У тебя волосы так уложены». — «Я сегодня вообще ничего с волосами не делал! Они у меня такие от природы — самые густые волосы в мире. И такие шелковистые, такие гладкие...» — «Такое ощущение, что ты снимаешься в рекламе L'Oreal», — хохочет Гарри. «Именно поэтому я собираю деньги на борьбу с раком, — назидательно продолжает Питер. — Пусть ни у кого никогда не выпадают волосы!» Я интересуюсь, сколько уже удалось собрать. «Порядка восьмидесяти тысяч долларов». — «А всем заливает, что миллион!» — сдает брата Гарри. 

«Главное в жизни, чтобы было что вспомнить, — говорит Питер под конец интервью. — Прошлые выходные я провел не зря. Мы мчались с подругой по шоссе в машине ее отца, «кадиллаке» 1959 года, слушали хиты восьмидесятых, и на мне был белый шелковый костюм...» «Боже, зуб даю, вы были шикарны, — беззлобно завидует Гарри. — Жду не дождусь, когда мне стукнет восемнадцать. Я тебя умою». — «И кем же ты станешь?» — «Прос­то бесподобным». 



Битва платьевКому комбинезон Saint Laurent идет больше?

  •  Тейлор Свифт
  •  Хайди Клум
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь