Анастасия Рагозина: на пути к большому экрану

Мария Лобанова
27 Декабря 2012 в 14:41

Анастасия Рагозина

«Чтобы увидеть новые горизонты, надо тот шар, который тебя окружает, проколоть. Выйти за его пределы...» — светская красавица, владелица ювелирного бизнеса, премиальной водки, а теперь еще и кинокомпании, знает, о чем говорит, — шары вокруг себя она прокалывает с завидной регулярностью. Когда восемь лет назад блистательная блондинка открывала первый в России бутик Stephen Webster, в нее верили не все. «Я люблю осваивать неизведанные территории. А на досужие разговоры стараюсь не обращать внимания», — с улыбкой коммен­тирует Анастасия.

Бутик стартовал с успехом — на вечеринку к Рагозиной мечтали попасть все most invited. Тогда статус мероприятия опреде­лялся не появлением первых красавиц (которые, конечно, явились в полном составе — от Яны Расковаловой до Светланы Бондарчук), а присутствием завидных мужчин, коих в тот вечер собралось рекордное количество — от Вячеслава Лейбмана, Дмитрия Зеленова, Дэна Рапопорта, Олега Тинькова и Рустама Тарико до зампреда правительства Владимира Яковлева. Теннисист Марат Сафин пришел со своей новой девушкой, мало кому известной тогда Дашей Жуковой. Сулейман Керимов купил несколько украшений в подарок некой особе. А Ксения Собчак радостно демонстрировала всем кольцо с огромным ярким камнем, также пре­поднесенное ей одним из присутствующих финансовых тяжеловесов: тогда это еще не могло стоить ему свободы.

Анастасия Рагозина

Рагозина и сама носила яркие кольца и кулоны Stephen Webster, сделанные, по словам ювелира, для тех, кто чувст­вует себя рок-звездой. Довольно быстро Настя обнаружила, что энергия звезды есть почти в каждой ее платежеспособной подруге. Дотошная, она добавила к своему диплому СПбГУ дип­лом геммолога МГУ. На волне успеха познакомилась с четой Моррис, но с маркой David Morris «химии» не случилось. После громкого запуска Рагозина продала эксклюзив Юлии Визгалиной.

И начала думать, куда двигаться дальше. Но даже в самых затейливых фантазиях ей не представлялось, что через семь лет она окажется на Римском кинофестивале в качестве продюсера фильма Ивана Вырыпаева «Танец Дели», произведенного при участии ее собственной кинокомпании FastMovie.

На пути к этому триумфу были и другие кинопроекты, и работа в попечительс­ком совете театра «Практика», и путешествие на гору Кайлас в Трансгималаях. Были и тяжелая утрата, и новая большая любовь, и новое расставание. «У меня два брака было, и оба очень счастливые. Гибель Кирилла — это история потери близкого человека, понимание momento mori: как все хрупко и зыбко. Есть такая песня — «Поплачь о нем, пока он живой». Понимаешь, как важно успеть поплакать, пока он живой». Кирилл Рагозин, питерский бизнесмен, владелец торговой марки Veda, входивший в золотую сотню Forbes, спортсмен и эпикуреец, провалился под лед, катаясь на снегоходе по Финскому заливу. Тело искали несколько дней. На Настю было страшно смотреть. Да, к тому моменту они уже жили на два города, но оставались очень близкими людьми. «Пока человек жив, всегда все можно изменить, — произносит Анастасия. — Окончательна только смерть».

Ее имя как наследницы всех компаний мужа появилось в бизнес-изданиях и информационных лентах: «Я вошла на территорию серьезного бизнеса, где работают одни мужчины. Добиться там правильного к себе отношения сложно. Впервые в жизни — а замуж я вышла очень рано — я почувствовала, что мне не с кем разделить ответственность». Впрочем, «не с кем» — это не совсем Настина история: на ее ор­бите всегда вращались самые известные и сильные мира сего. Ходили слухи о готовности некого господина многим пожертвовать ради ее «да» и о редком розовом бриллианте стоимостью четыре с половиной миллиона фунтов, подчеркивавшем серьезность намерений дарителя. Но тут судьба устроила еще одни американские горки, и в клубе «Газгольдер» Рагозина оказалась за столом с Эдуардом Бояковым, создателем «Золотой маски», в тот момент только-только основавшим театр «Практика». Розовый бриллиант был отослан обратно.

«Эдуард поразил меня своей решительностью. В ответ и я не вела двойную игру, честно приняв новые условия, каких бы жертв с моей стороны это ни требовало». Ее прежняя жизнь — друзья, привычки, наряды, светские мероприятия — ушла на второй план. Целыми днями Настя пропадала в «Практике». Здесь она познако­милась с теми, кто сегодня составляет ее ближний круг: режиссерами Иваном Вырыпаевым и Павлом Руминовым, акт­рисой Алисой Хазановой, поэтом Олегом Грузом, а также с композитором и философом Владимиром Мартыновым и его женой, музыкантом Татьяной Гринденко, во многом ставшими, как говорит Анастасия, ее учителями. «Слова «духовность» я побаи­ваюсь, а вот просить знаний не боялась никогда. И чем дальше я иду, тем больше у меня вопросов». Чтобы войти в гармо­нию с этим новым миром, пришлось, как говорят актеры, «обнулиться»: «Чтобы чему-то научиться, нужно опять стать никем и ничем, выкинуть из мозгов гламурную картинку». Впрочем, некоторые ее жизненные наработки, наоборот, оказались теперь востребованными – и давнее увлечение йогой, и практикуемое с юности вегетарианство, и интерес к Индии, и занятия психологией, и общение с колоритным питерским андеграундом, в атмосфере которого Настя росла. На вопрос о том, что именно она делала в теат­ре, со смехом отвечает: «Все подряд — от утверждения костюмов до читки пьес: театр ведь держится на закулисье».

Через год возникла идея попечительс­кого совета, куда Рагозина вошла вместе с Александром Мамутом. Ходить в «Практику» стало хорошим тоном — в маленьком зале среди студентов и критиков в иные вечера можно было увидеть Петра Авена и Ольгу Слуцкер. Примерно в то же время родилась «Арт-стройка» — благотворительные аукционы современного искусства в пользу детских домов. Перед первыми торгами Настя вновь открыла свою записную книжку, чтобы собрать тех, кто готов выложить круглую сумму за картины, безвозмездно предоставленные Виноградовым и Дубосарским, Куликом и Африкой. После «Арт-стройки» возникла идея «Большой перемены» – международного фестиваля современного детского театра. В России спектаклей нужного уровня найти было невозможно — первую «Перемену» почти всю собирали по Европе. Для про­ек­та требовались серьезные инвестиции, и Рагозина учредила фонд «Большая перемена», обратившись к друзьям-олигархам за финансовой поддержкой. Да и ковровые дорожки, отнюдь не красные — в коридорах Минкультуры, — пришлось изучить в деталях, пока фестиваль не стал на ноги.

«Если ты умеешь собрать конструкцию проекта, то сможешь реализовать любую историю – будь то запуск нового бренда, фестиваля или фильма», — утверждает Анастасия. Идея заниматься кино у нее возникла тогда же, лет пять назад, когда она предложила Ивану Вырыпаеву написать сценарий по пьесе «Кислород» и снять одноименный фильм. Было желание вместе сделать камерную историю, но пришли крупные продюсеры, а с ними — совершенно иные возможности, и проект стал развиваться по другому пути. Вместе с Бояковым Анастасия стала продюсером фильма «Доброволец», где звучат саундтреки знаменитой рэп-группы «Каста», а самого фронтмена Влади можно увидеть на экране вместе с Дапкунайте и Друбич, Павлом Артемьевым и Иваном Макаревичем. Узнав, что режиссер Павел Руминов снимает документальный фильм про рак, Настя быстро подключилась и к этому начинанию: «У меня близкий человек в это время заболел раком, и я сняла розовые очки. Когда человек сталкивается с этим заболеванием, что он делает? ­Открывает интернет, читает все, что на него вываливается, и абсолютно теряется. Павлу же было важно снять жизнеут­верждающую историю, которая помогала бы не опускать руки и не отчаиваться». Диски с фильмом Павел и Настя передавали в хосписы, чтобы его могли увидеть больные. Так собралась команда и, как это часто бывает, сложилась следующая история — фильм «Я буду рядом».

«С Эдиком брак распался почти по Маяковскому — «любовная лодка разбилась о быт». Одно дело быть влюбленными, другое — проживать вместе каждый день на протяжении нескольких лет. Это совершенно разные состояния. Эдуард — личность настолько незаурядная, что каждый год совместной жизни с ним можно считать за пять, — тут Настя задорно улыбается, — так что у нас с ним был очень долгий и очень крепкий союз. И расстались мы хорошими друзьями». Громких заявлений пара не делала, и светская Москва заподозрила неладное чуть ли не через год после их расставания, когда Бояков был заме­чен в обществе Ксении Собчак. Настя безмятежно улыбалась и комментари­ев не давала. Да и получить от нее эти комментарии было затруднительно — то она ловит волну на Адриатике, то изучает астрологию и аюрведу в Гималаях. По стране сапфиров и изум­рудов она путешествует не так, как это ­обычно описывают в глянцевых журналах, — индус в чалме на классическом лимузине в аэропорту, сьют отеля Taj, йога в окружении павлинов в «Ананде» и купание в усыпанном лепестками роз бассейне. Настя же ночевала в спальном мешке на ледниках, поднималась на крутые горные перевалы, сталкиваясь с обвалами, уносящими за собой в бездну машины с людьми. «В цивилизованном мире есть тотальная предсказуемость – и в людях, и в событиях. В Индии же идет постоян­ное обнов­ление восприятия: не отходите далеко — здесь был замечен леопард, берите фонарики, чтобы не наступить на змею — здесь ими все кишмя кишит».

Но самым серьезным испытанием стало паломничество на священную гору Кайлас. Ритуал требует несколько дней идти пешком, спать в палатках на высоте более четырех с половиной тысяч метров: «При таких серьезных нагрузках ты как бы заново с собой знакомишься: открываются, мягко говоря, неожиданные стороны. Двигаться приходится не на физических возможностях, а на внутренних ресурсах».

После таких путешест­вий серьезно относиться к московской реальности оказывается довольно сложно. «Думаешь, что это люди вокруг тебя с таким энтузиазмом обсуждают? — смеется Анастасия. — Оказывается, фотографии в инстаграме. Сейчас время рейтингов и лайков. В театре как? Скромно одетая актриса, без косметики, а в общении ты видишь удивительную личность. В светской жизни чаще наоборот — яркая картинка, за которой ничего нет. Но при этом все, что человек делает, чтобы добиться успеха в модном сооб­ще­стве, он делает с таким увлечением и серьезностью, как будто ничего важнее в мире нет».

Стивен Уэбстер и Анастасия РагозинаЮвелир Стивен Уэбстер и Анастасия Рагозина на вечеринке в ресторане «Vаниль»

Впрочем, эта ирония, часто переходящая в самоиронию, не мешает Рагозиной быть одной из ключевых фигур светской жизни Москвы. На Charity Day In в бутике Stephen Webster — вспышки фотокамер, хлопки шампанского. Снежана Георгиева рассмат­ривает серьги, Ирина Чайковская меряет браслеты, а Елена Перминова демонстрирует Мирославе Думе понравившееся ей кольцо с гранатом. И среди всего этого круговорота — Анастасия, успевающая показать Снежане новую коллекцию, подвинуть Ирине зеркало и похвалить выбор Елены. Надо было видеть в этот момент глаза Павла Руминова — несмотря на годы знакомства, Настю в обстановке тотального гламура ему наблюдать не приходилось.

Фильм Руминова завоевал этим летом Гран-при «Кинотавра», а продюсируемая Настей работа Николая Хомерики «Сердца бумеранг» была в конкурсе прошлогоднего ММКФ. Рагозина рассказывала, как тяжело было собрать команду на съемку новогодней ночи на Красной площади, которую было решено снимать в новогоднюю ночь на Красной площади. Свою кино­компанию Настя назвала FastMovie — у нее уже появилась слава продюсера, который, бережно относясь к авторским идеям, гарантирует сдачу работы в срок.

«Многие мужчины не понимают, как я, при этой кажущейся легкости и мягкости, довожу до конца такие сложные проек­ты. А я просто знаю, что любой проект — это не вся я, и как будто играю в него. Если что-то пойдет не так, это не станет для меня крахом и жизнь на этом не закончится». Не удивительно, что вокруг нее всегда атмосфера влюбленности: женщины с легким дыханием ценятся еще со времен Бунина. Даже если оно тяжело им дается.


Источник фото: Дмитрий Исхаков

Битва платьевКому платье Dolce&Gabbana идет больше?

  • Наталья Орейро
  • Снежана Георгиева
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь