Плодово-выгодное: колонка Александра Добровинского

Иллюстрация: Екатерина Матвеева

— Александр Андреевич, мы  без вас не  справимся,  — адвокат Узалов заговорил  нервным шепотом.  — Мы  с  Мией в  растерянности.

Иманали Узалов, для меня просто Али, и  его помощница были настоящими бриллиантами адвокатуры Дагестана. Спокойные в этой нервной профессии, с аналитическим умом и мгновенной реакцией, самоироничные специалисты были много лет назад переманены мной из  Махачкалы. И чтобы они не справились? Такого еще не было...

По дороге в переговорную коллега продолжал бормотать что-то не очень понятное:

—  Шеф, моего ума не хватает, чтобы оценить предложение. Может, в этом что-то есть, а может, это и бред сумасшедшего. Только вам решать...

В переговорной находились две женщины: любимица всей коллегии Мия с пылающими отчего-то щеками и незнакомая брюнетка лет тридцати. Девушки при моем появлении встали. Даже картины в переговорной передавали напряжение происходящего.

—  Что привело вас в этот скромный дом?  — начал я беседу, после того как нас представили.

— Я бы в скромный дом не пришла,  — твердым голосом объявила Лена.  — У вас тут настоящий музей, хотя я пришла не за красотами. Уверена, что вы слышали о  банке моего гражданского мужа, но пока я не хочу давать точных деталей, если позволите.

Я согласно кивнул. «Оно мне надо  —  знать банк ее мужа? Оно мне сто лет не  надо»,  — как сказали бы в Одессе.

— Мы прожили вместе четыре года. Была сумасшедшая любовь, но расписаться все как-то было не к спеху. Наконец, пару месяцев назад его посадили.

«Какой неожиданный оборот гражданского брака, однако!»  — подумал я и опять кивнул: в нашей стране это бывает. Видно, у парня не было денег ни на отъезд, ни на работу со следствием...

—  Вот уже несколько месяцев мой дорогой человек находится в «Матросской тишине». И он, конечно, будет осужден. Получит по полной.

—  Вы хотите, чтобы мы его защищали?

—  Я?! Да никогда в жизни! Он же самый умный. Нанял идиотов и считает, что если они делают то, что он им говорит, то все будет хорошо. Нет, нет... Какой срок он получит,  уже не имеет значения. Результат будет один и тот же.

—  В смысле?

—  В смысле   его на зоне убьют. Сто процентов. Там, в банке, столько пропало и  у  таких людей, что его точно убьют. А швейцарские банкиры никогда не выдадут деньги, пока он в заключении. Это обязательное условие.

—  Понимаю, понимаю. Такого вида параграф часто встречается в договорах. Банки хотят быть уверены, что клиент перевел деньги по собственной воле. Но все это в том случае, если у вас нет доверенности. У вас она есть?

— Нет. Он у меня очень скрытный и сложный пассажир. Даром что сирота. Если позволите, я продолжу. Так вот, собственно, что мне нужно... Как вам объяснить? Прежде всего, я  не могу попасть к нему на свидание в тюрьму. Нет печати в паспорте. С  точки зрения следователя (он дает разрешения на свидание), мы  друг другу никто. И потом, даже если бы дали свидание,   еще  не факт, что... Только отнеситесь,  пожалуйста, серьезно. Для меня это очень, очень важный вопрос. Мне нужно забеременеть! Причем от него и  ни  от  кого  другого!

Иллюстрация: Екатерина Матвеева

Мия и Али, сидящие по бокам от меня, переглянулись и  внимательно уставились в  мои левое и правое ухо. Видно было, что эту историю до  только что объявленной паузы они слушают второй раз за  последние полчаса. И  второй  раз от нее обалдевают.

—  Кажется, я начинаю понимать ход ваших мыслей. Поправьте меня, если я не прав. Ваш «гражданско-уголовный» муж по каким-то причинам не  хочет вступать с  вами в  официальный брак. Вы нашли документы, номер счета, банк и  точно знаете, сколько он... простите, в  смысле  сколько  там средств. Однако денег вам  не увидеть никогда, если ваш ненаглядный кинет кони  по тем  или иным причинам, банк вам ничего  не даст. Ни завещания, ни права на наследство. Полный пролет, как фанера над Женевой. Или  над  Цюрихом  — смотря где банк. А  ребенок  —  прямой наследник. Генетическая экспертиза покажет всю правду сразу. И  вы будете распоряжаться детскими  деньгами до его или ее совершеннолетия. Прав?

—  Да, —  девушка смотрела на меня прямо и не моргая. Как покойник в морге.

—  Можно узнать, за что мы боремся? Сколько на счету?

—  Можно. Двести миллионов долларов.

С двух сторон от меня нервно сглотнулась дагестанская слюна.

—  Мне нужно, чтобы вы объяснили ему,  что я его люблю и хочу от него ребенка. Скажите ему, что я... Ну, в общем, что вас учить. Только о швейцарском банке ни слова. Я знаю, вы сможете его уговорить.

—  А доить биологический материал будет начальник тюрьмы? И как вы будете  уверены, что авторство надоя не принадлежит какому-нибудь Заде Урдубердыеву, которого взяли за «заде» с наркотиками?

—  Я думала об этом.

—  Это хорошо. Потом расскажете. А вынести эту штуку как? Там же обыскивают? Или вы хотите, чтобы Мия взяла пару уроков у Анжелы Ермаковой? Помните историю с теннисистом Борисом Беккером? Когда наша девушка самооплодотворилась после орального...

—  Александр Андреевич! — запротестовала коллега, первый раз за десять лет перебив меня при клиенте.

—  Протест принят,  — успокоил я Мию. — Ей еще замуж выходить. Кто ее возьмет в  Махачкале с полным ртом? Может, адвокат Узалов заменит Мию?

— Деньги, конечно, хорошие,  — протяжно отозвался Али. — Но боюсь, не справлюсь. Лучше какую-нибудь коллегу привлечь. У  нас есть способные люди, Александр Андреевич?

—  Видите? Даже лучший адвокат коллегии не берется за... за ваше дело.

—  Я думала, вы сможете получить разрешение на посещение будущего отца врачом. У меня есть один, и я ему абсолютно доверяю. Что же касается коллеги, которую вы можете найти, уважаемый адвокат Узалов, то в лучшем для меня случае она сама отсосет за такие деньги, а  в  худшем   просто забеременеет. Я что, не  знаю  женскую натуру? Ничего личного, извините.

Мы взяли паузу на обдумывание, и будущая регентша удалилась.

—  Сто процентов,  она его сама грохнет, если забеременеет,  — со знанием женского  дела сообщила нам Мия, когда клиентка ушла.

Остаток дагестанской диаспоры нашей  коллегии с выводами согласился.

Умер-шмумер, лишь бы был здоров! И  мы решили все-таки сходить в тюрьму к  будущему покойнику втроем.

Перед нами сидел худощавый молодой человек с ироничными  глазами. В комнате для встреч следователей и адвокатов уют отсутствовал. Между нами находился привинченный к полу стол, посреди на нем стояла принесенная нами небольшая пластиковая банка с красной крышкой. Молчание в комнате после объяснения  причин  прихода новых адвокатов висело уже  довольно долго. Банкир смотрел  то на  нас троих, то на контейнер и ничего не  говорил. Первой не выдержала Мия.

—  Владимир Николаевич, вы будете дрочить или что?

—  Не получится без художественных фильмов или хотя бы картинок,  — ответил  донор.

Photo Agent Provocateur FW 2015.jpg

—  У меня с собой «Литературная газета»,  — заметил я. — Но там только портрет  Крупской. А вот на второй странице еще Валентина Ивановна Матвиенко на трибуне. Подойдет что-нибудь?

Бывший банкир отрицательно покачал головой.

— Не понимаю, зачем это делать, когда я  могу скоро выйти. Мне обещали...

Зная из первоисточника обстоятельства  дела, Мия, Али и я тактично задумались. В  конце концов, мы же не его адвокаты.

Адвокат Узалов решил зайти к жениху  с  другой стороны. В хорошем смысле слова.

—  Представляете, вы выходите через несколько лет, и вас встречает ваша суженая  с  уже готовым ребенком. Кормление, бессонные ночи, режущиеся зубки  –  все позади...

«Детский сад, школа, институт тоже»,  — улыбнулся я про себя.

— А вдруг это будет не мой ребенок?

— Ваш, ваш! Сто процентов!  — закричали  мы хором.

Владимир Николаевич удивленно посмотрел на нас. Действительно, со стороны складывалось впечатление, что через полчаса после получения биоматериала мы собственноручно, еврейско-дагестанским трио, будем производить подсадку в  переговорной коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнеры» на большом гранитном столе.

—  Не знаю, не знаю... Вы меня не возбуждаете. Извините.

По нашим лицам нельзя было сказать, что кто-то обиделся.

Я предложил попробовать совершить искомое естественным путем, например на  домашнем аресте. Как-то мне это показалось логичнее.

Проговорив еще минут сорок, мы ушли с пустой банкой, но с активной позицией Владимира, желавшего переехать из «Матросской тишины» на Пречистенку.

Нам понадобилось чуть больше месяца, чтобы поменять клиенту швейцарского банка меру пресечения. Это было сложно и  дорого... но чего не сделаешь ради демографии в родном отечестве.

За пару дней до его последнего «прости» нарам у меня состоялся сложный разговор с  будущей мамой.

—  Если что, вы же сможете его обратно утарабанить?

— Послушайте, мы же договаривались, что я вам устрою только возможность совокупиться с живой или дохлой пробиркой, но дальше мои обязанности заканчиваются.

—  А если он не сядет и не женится?

— Тогда вам надо забеременеть во время оглашения приговора. Прямо в зале суда.

—  Как это?

—  Да шучу я! За две-три недели будет достаточно. А там решите сами. Но знайте: я  противник абортов. А теперь извините, но  наша миссия окончена.

Девушка пыталась что-то еще мне сказать, но я активно удалился. В этой истории адвокат Добровинский не возбуждал Владимира Николаевича, а они оба  — меня.

Довольно быстро я потерял всякий интерес к этому делу. Али и Мия иногда интересовались происходящим у общих знакомых. Следствие, а затем и сам процесс шли довольно долго. И даже был какой-то приговор. Наверное... Я уверен.

Но однажды около «Кофемании» на Никитской меня окликнул забытый голос:

— Александр Андреевич! Как вы? Я часто вас вспоминаю. Недавно читала ваш рассказ про то, как жена отравила мужа, когда он собрался ее бросить и оставить без денег.  Очень смеялась. Все вспоминала наши разговоры.

—  А что с вашей затеей?

— Ой, вы знаете, ужасно. Этот идиот погасил, как это называется... ущерб полностью. Понимаете? Полностью! И получил шесть лет условно. В швейцарском банке остались две жалкие копейки. Теперь от всех дел у нас маленький ресторанчик в  Бибирево. Правда, ребенок родился такой классный, просто на радость нам всем. А  вы не поверите, я вообще-то к вам собиралась. Недавно нашла еще документы: оказывается, когда он был богатым, то застраховал свою жизнь на пять миллионов долларов. Это, конечно, не двести, но ведь можно подумать, что с этим делать? Я зайду на днях?

В это время подъехала моя машина и перекрыла движение общему потоку.

Я, извинившись, юркнул в открытую дверь, на ходу крикнув:

— Может, все-таки к  Горенштейну? Хороший адвокат, специализируется на water cases, — и со вздохом облегчения плюхнулся на сиденье.

Все-таки мокруха (water cases – авторский перевод)  —  явно не мое. Вот если кому  надо забеременеть,  это пожалуйста, это ко мне...

Photo Agent Provocateur Fall-Winter 2015.jpg


Источник фото: архив пресс-служб. Иллюстрации: Екатерина Матвеева.

Читайте также

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь