Олег Тиньков: «Богатые говорят, что я плохо одеваюсь или что я жадный»

Ксения Соловьева
20 Января 2017 в 13:40

Бизнесмен Олег Тиньков в гостиной своего шале  в Валь-ТорансеБизнесмен Олег Тиньков в гостиной своего шале  в Валь-Торансе

«Да не буду я переодеваться для вашей дурацкой съемки! Даже не просите! Вы все хотите, чтоб я один кашемировый свитер Brunello Cucinelli менял на другой. Чтоб играл по вашим правилам. А я всегда играю по своим. Здесь я главный!» В эфире шоу «Гром и молнии». В главной роли — Олег Тиньков. Место действия — новенькое шале La Datcha в Валь-Торансе.

Он не выспался. Пресс-секретарь Даша пожимает плечами и объясняет, что даже съемки «Бизнес-секретов с Олегом Тиньковым» стараются не назначать на утро: в первой половине дня босс часто бывает не в духе, и с ним тогда лучше не спорить. Можно прос­то сказать: «Виноват. Исправлюсь».

«Окей, — хочется сказать мне, — я виновата, что в глянце рано встают и ради красивой картинки по три раза переодеваются». Но вот смогу ли исправиться? Вчера поздно вечером мы приземлились в Шамбери на личном Falcon 7X Олега Юрьевича, рассчитанном на четырнадцать пассажиров. Во Внуково-3 бизнесмен в меховой ушанке прибыл из «Крокус Сити», где с женой Риной и младшим сыном Ромой выбирал подарки на Новый год. Перед этим он душевно встречался в Питере со старыми друзья­ми, и вообще последняя рабочая неделя выдалась напряженной. Forbes Club с полной явкой в «Ритце». Выступление перед студентами факультета ВМК МГУ — Tinkoff.ru ­старается забрать себе лучших выпускников ВМК, физмата, мехмата и МФТИ. Пламенная речь на Национальном рекламном форуме. Интервью сооснователю Mail.Ru Group Дмитрию Гришину в прямом эфире VK Live. (Я накануне не поленилась изучить статистику — четыреста восемьдесят тысяч просмотров за неделю. Для сравнения: автор слогана «Эволюционируй или вы­мрешь» Герман Оскарович Греф с лета набрал там сто тысяч.) Потом еще концерт Pet Shop Boys, любимой группы из девяностых, пять встреч в день и какой-то вирус. Зато в ближайший месяц у Тинькова будет масса возможностей расслабиться: если он и планирует выходить в люди, то только на лыжах.

В Куршевеле (2012)В Куршевеле (2012)

В декабре в Трех долинах заработали сразу две «Ла Дачи» — в Валь-Торансе и в Куршевеле. Личные дома Тинькова, которые он в свободное от самого себя время, будучи человеком рачительным, намерен сдавать. На подходе еще две резиденции — историческое палаццо в Форте-деи-Марми с пляжем на два­дцать человек (читатели Tatler привыкли, что в их Форточке на клочке суши такого размера лежит сразу сто высокобюджетных тел) и рыбацкий лодж в Астрахани. Портфолио Tinkoff Collection в полной мере отражает спектр интересов хозяина: горные лыжи, велосипед, рыбалка.

Я понимаю, почему Олегу так не хочется вылезать из синего худи молодежной марки Superdry (подарок дочери Даши). Тяжелый люкс в интерьере шале он замешал со спортом — этот симбиоз и есть его уникальное торговое предложение.

«Сверхбогатые люди, может, и не будут сдавать собственное жилье, — говорит мне бизнесмен, после того как я все-таки уговорила его на белую рубашку. — А люди среднего достатка, к коим я себя отношу, вполне могут это делать и не стесняться. Все остальное — восточные комплексы. Нерационально использовать объект стоимостью двадцать миллионов долларов три–пять раз в году. Дом должен жить. Вот, например, моя квартира в Париже, рядом с Марсовым полем — это же ужас! Почти весь год стоит пустая. Приезжаешь — а там поначалу ржавая вода из крана, интернет не работает. А ведь просил перед приездом все проверить и починить».

Тиньков рассказывает про одного своего знакомого, кото­рый по наивности проговорился ему, что сдает свое шале, только непременно велит унести в кладовку фамильный мат­рас и одеяло: «Хотя он отлично проживает в президентском номере «Ритц-Карлтон» в Канкуне за пятнадцать тысяч ­долларов и не спрашивает, кто до него спал на этом матрасе. Такая потеря ­девственности наполовину».

За этим мраморным столом вечером будет подводить финансовые итоги года вся команда Тинькофф БанкаЗа этим мраморным столом вечером будет подводить финансовые итоги года вся команда Тинькофф Банка

Понимаю: «половинчатые», «застенчивые» люди Тинькову не близки. Свой имидж он строит на обескураживающей честности и сибирском правдорубстве. Как Дональд Трамп. Или как Ричард Брэнсон, у которого тоже обширная коллекция личной недвижимости под сдачу. Кстати, именно на ­брэнсоновском острове Неккер Тиньков в ноябре 2005-го презентовал своим бывшим коллегам по пивному бизнесу концепцию Тинькофф Банка. Практически никто там в нее не поверил — включая самого докладчика. Но Олег объяснил мне, что ему «было важно дать альфа-самца и убедить: все круто, все полетит». И ведь ­действительно круто полетело. Идея онлайн-банка ему, кстати, ­пришла в Калифорнии, в Беркли, куда Тиньков поехал учиться после продажи прославившего его пива.

В гостиной La Datcha в Валь-Торансе стоят доски для серфинга, в спа-зоне у бассейна — шоссейный велосипед (хозяин дома, между прочим, — мастер спорта по этому делу, у него еще недавно была профессиональная команда Tinkoff). Русские час­то используют свои дачи под склад несезонных вещей. Следуя этой логике, в Форте-деи-Марми обязаны появиться горные лыжи.

Сияет начищенными боками тульский самовар на пятьдесят литров. Скоро это чудо разведут и украсят баранками. Всего час, и вуаля — извольте, барин, пить чай по-дачному, по-простому. Из белых с золотой каемочкой чашек Императорского фарфорового завода с символикой La Datcha.

Дизайн обоих шале Тиньков поручил питерцу ­Василию Шприцу — человек бесконечного терпения, он оформлял все ­объекты бизнесмена, включая первую, 1998 года, петербургскую квартиру с видом на Адмиралтейство. И недавно ­куп­ленный фотогеничный офис в московском бизнес-центре «Вод­ный», куда Тинькофф Банк переехал из здания «Касперского». Пылкое воображение господина Шприца решило, что шале — это как бы две сестры. Та, что в Куршевеле, — младшая, любимая, с приданым, ни в чем не знает отказа. Та, что в Валь-Торансе, — независимая, сообразительная и умеет сделать так, чтобы при более скромных родительских вливаниях выглядеть дорого-богато.

В Куршевеле — ручная роспись по потали. Семья русских иконописцев изрядно поработала над тиньковской спальней, прихожей и кабинетом, а потом поехала расписывать храм в Сербии. Позолоченная ванна прибыла из Брюсселя, стены ванной отделаны мрамором с каррарских каменоломен. Торшеры — бронза, хрусталь Baccarat. В винном погребе — вертикали «пет­рюсов», жеробоамы «пюлиньи-монраше» и прочие вкуснос­ти. Тиньков инвестировал в вино миллион двести тысяч евро, собирать коллекцию помогала опять же дочь Даша. Она окончи­ла King’s College, живет в Лондоне, работает в крупной винной компании BI — Bordeaux Index, пополняет погреба зажиточных жителей Мэйфэйра и Найтсбриджа. Ведет напрочь лишенный нарциссизма аккаунт @drinkingwithdasha — один из двух в Instagram, который фолловит ее отец. Второй, разумеется, @tinkoffbank — Олега, кроме него самого, мало что интересует.

В винной комнате La Datcha в Валь-­ТорансеВ винной комнате La Datcha в Валь-­Торансе

Куршевель в этом году празднует семьдесят лет, и Тиньков надеется, что своим комфортабельным шале делает курорту неоценимый подарок. В Валь-Торансе у него нет золотой ванны, вместо дуба в отделке использована сосна. Зато жилплощадь больше — тысяча двести квадратов против куршевельской тысячи. Есть две красивейшие изразцовые печи, изумрудная и бордовая. Диваны Baxter, торшеры Promemoria, антикварные комоды и огромный мраморный стол с нависающей над ним старинной люстрой. За этим круглым столом Тиньков и его команда под Petrus 1998 года подводили финансовые итоги года 2016-го. Который для Тинькова был приятным во всех отношениях. Его банк стал в России вторым на рынке кредитных карт, впереди только «Сбер».

Еду для альпийских дач привозят из заслуженного ресторана La Bouitte отца и сына Мелье. Этот первый трехзвездный общепит во всей Савойе расположен, что символично, выше всех в Европе. Сюда на вертолетах прилетают ужинать «наши все». Тиньков гордо объясняет мне, что построил единственное в мире частное шале с мишленовским питанием.

Первой на родительскую дачу приехала Даша и ее четыр­надцать английских друзей. Облили диваны свечами и вообще накуролесили. За ужином горничная, неожиданно яркая англичанка Мария (летом она работает на лодках, а потому имеет обширный опыт общения с непростыми клиентами), под напором Олега сдает молодежь: танцевали на журнальном столике. «Что с них взять, возраст, — благодушно замечает отец. — В конце концов, надо было на ком-то протестировать, как все работает». Первая половина дня уже, к счастью, исчерпана, и Олег переменился — он теперь мил и готов сотрудничать.

Валь-Торанс как курорт моложе Куршевеля и почти лишен люкса — здесь студенты и бары с крепкими напитками по четыре евро. Местный мэр, втайне завидующий куршевельскому, был рад продать место под шале не просто абстрактному русскому, а своему, родному. Тиньков приезжает в Валь-Торанс лет пятнадцать, знает всех местных звезд фрирайда — Абделя, Поля, Филиппа.

С Абделем Олег искал непаханые склоны от Чили до Камчатки. «Я с ним откатался хороших шестьдесят недель, поэто­­му он как брат. Он меня спасал, я его. Мы мазаны одной кровью, — объясняет мне бизнесмен. — Я случайно встретил этого парня много лет назад и подружился. Как-то привел знакомиться со своими старыми друзьями из банка «Зенит». Абдель тогда был волосатый такой, весь в дредах. Друзья меня спрашивают: «Что за наркоман?» Он действительно покуривает травку. Я говорю: «Да нет, он хороший». Когда Абдель завез нас в первый коридор, они все затряслись от страха. Потом сказали: «Крутой. Где ты его нашел?» А я им: «Вы же говорили, что он наркоман и лох».

С женой Риной в Валь-Торансе (2016)С женой Риной в Валь-Торансе (2016)

Пять месяцев в году Абдель гоняет на лыжах, еще пять — на серфе в Биаррице, где у него своя школа. Два оставшихся месяца проводит в Париже. «Я его дразню: «Не каждый миллиардер живет такой жизнью, которой живешь ты», — ­смеется Тиньков.

Спрашиваю, не думал ли Олег в свои сорок восемь лет все бросить и зажить как Абдель. Свободно и легко. «Нет, наверное, я еще чувствую в себе силы. Еще хочу совершить подвиг. Построить самый большой онлайн-банк в мире, потому что сейчас он самый большой только по количеству клиентов — пять миллионов. А в мире мы не особо признаны, про нас пока только «слышали». И вообще, чего гневить Бога: я пять недель в году катаюсь на лыжах, два-три месяца на велосипеде, наезжаю шесть тысяч километров. То есть четыре месяца в году меня нет в офисе. Я не то чтобы переработал — если сравнивать, например, с Сергеем Галицким. Он же СEO своего «Магнита», а я нет».

Конечно же, он работает. Но не так, как многие. Тиньков — основатель, стратег, генератор идей, которые имеют обыкновение настигать его в самых неожиданных точках земного шара. В любой свой продукт он добавляет две ложки перца и три ложки эпатажа. Таков его рецепт. Великий маркетолог, представитель поколения бизнесменов, которые яркость и самобытность всегда ставят над осторожностью и политкорректностью. Его стихия — публика. Олегу важно любым своим комментарием высечь искру — чтобы начался срач. Чтобы не было скучно. Половина России считает Тинькова городским сумасшедшим. Другая половина задумку понимает и становится фанатами или Олега Юрьевича лично, или его сервисов. А ведь в детстве в Ленинске-Кузнецком Кемеровской области у Тинькова ни «Ла Дачи», ни даже просто дачи не было.

Я заметила, что самые богатые люди страны Тинькова не любят: для них, отвоевавших капиталы в тихих подковерных баталиях, его «как-то слишком много». Он для них чересчур шумный. А вот менеджеры рангом пониже Олега обожают — все эти его книги, выступ­ления, интервью имеют дикие рейтинги. Спрашиваю: нет ли тут, с точки зрения автора, парадокса? Ведь La Datcha, в отличие от онлайн-банка, предлагающего кредитные карты простым смертным, апеллирует только к самым богатым — мало кто может позволить себе шале за сто тысяч евро в неделю. «Да, наверное, вы правы и некий gap здесь есть. Совсем богатые говорят, что я плохо одеваюсь или что я жадный. Что я выскочка. Только мне не интересно, что они говорят, потому что я их считаю закомплексованными идиотами. Вот. Ездят отдыхать на Лазурный Берег, толкаются в монакских пробках, что для меня показатель отсутствия вкуса. Я всегда за качество жизни, а не за статус. Был сейчас в Питере. Люди ко мне подходят, пытаются сфотографироваться, берут автографы, задают вопросы. Средний класс видит во мне героя, они понимают, что я настоя­щий предприниматель, который все заработал сам. И да, вы правы — они не вынут сотку за неделю в шале. С другой стороны, я узнал про остров Неккер за десять лет до того, как туда впервые поехал. Для меня Ричард был иконой — а теперь я надеюсь, что сам являюсь иконой для многих. Вот я выступал в МГУ. Сказал: «Поднимите руки те, у кого есть мой продукт». Восемьдесят процентов студентов подняли руки. Пройдет десять лет — шале никуда не денутся, а эти люди вырастут. И приедут ко мне. А сегодняшние нувориши... Если у них к тому моменту останутся деньги и они не приедут, я не расстроюсь».

С женой, сыновьями и дочерью Дашей на отдыхе в Италии (2016)С женой, сыновьями и дочерью Дашей на отдыхе в Италии (2016)

Конечно, он любит Куршевель — там отличное катание и рестораны. А еще «все эти бабы с надутыми губами и в рысьих шубах». Тиньков закатывает глаза: «Когда я их вижу, мне становится немножко стыдно за Россию. Хотя — ­объективности ради — француженки и англичанки в Куршевеле такие же. Это мировой центр притяжения определенной категории дам. В поиске, с глубоким отчаянием в глазах — боятся не успеть на уходящий поезд. Посматривают, в каком ты костюме, какую ­бутылочку заказал. Случись тебе заказать «марго», они приветственно помашут рукой с соседнего столика: Hello!»

Со своей будущей женой Риной Тиньков познакомился почти тридцать лет назад, когда учился в Ленинградском горном институте. Родили троих детей, а спустя двадцать лет сыграли свадьбу на Байкале. Удивительно, но у его супруги при таком изобилии недвижимости не проснулись дизайнерские амбиции — другая бы на ее месте развернулась не на шутку. «Самые смешные и ужасные квартиры, которые я в своей жизни видел, — это те, что делали жены, — отвечает Тиньков. — Рина — мудрая женщина. В нашей семье добытчик я, а она супермама. Тот факт, что у меня такие хорошие дети, — ее заслуга, не моя».

Их дочь Даша почти не бывает в России: «Папа, что мне делать в Москве? Я там никого не знаю». Зато Тиньковы летали недавно все вместе в Сибирь — Олег отремонтировал родную школу, где учился еще его отец. Были на могиле дедушки, навестили бабушку, сделали домашние дела. После чего Даша улетела обратно в Лондон. Но в Instagram она всегда пишет russian girl — для папы это важно. Девушка прекрасно говорит по-русски и успокаивает родителя, что внуки тоже будут говорить на его языке.

В винной компании BI — папа палец о палец не ударил, чтобы ее туда устроить, — miss Tinkov cчитается юной звездочкой. Козерог, как отец, упертая. Последние два года Олег не посылает ей денег — ну, в том смысле, в котором их не посылают состоя­тельные люди. То есть квартира в Челси куплена, дамок­лов меч ипотеки не висит, но коммунальные расходы и все такое Даша оплачивает сама. «Я, когда приезжаю в Лондон, живу у дочери, а не в отеле. Чтобы сэкономить, — сообщил мне трепетный отец. — Так она все время напоминает: «Выключай свет, выключай воду».

На день рождения папа подарил Даше сумку Gucci, хотя это не ее стиль, барышня одевается очень по-английски. «Я ее час­то пушу: ты же в России бываешь, посмотри, как русские себя позиционируют. Юбку надень покороче, каблуки. Но она ходит в своем тинейджерском черном. У ее подружек тоже совсем не русские ценности — какие-то кролики, собачки, все время на природе. Выпивают — это я могу допустить. Но точно не одержимы культурой потребления. Единственное, что Даша у меня попросила в этом году, — золотой «ролекс». У них это почему-то фетиш. В свое время я дарил ей на день рождения колечко «Тиффани», сережки бриллиантовые — все это она не носит, но где-то хранит. «Папа, мне двадцать два года, я не могу в бриллиантах ходить».

Сыновья Тинькова — Паша и Рома — учатся в школе St Edward’s, которую закончили дети Брэнсона, он же и дал рекомендацию. Олег говорит, что они скромные, неизбалованные ребята. Когда одни, без родителей — летают в экономе. Тут отец считает нужным оговориться, что сам он ничего плохого в комфорте не видит. «Вот я погоняю целый день на лыжах, вернусь потный — и пойду в спа, хаммам, на массаж. Помажусь кремами Natura Siberica и спущусь к ужину. А если бы я всем этим не пользовался и жил в трехзвездочных отелях, то на черта мне зарабатывать миллионы в год?» «Сиберику» Олег упомянул неслучайно. Сначала он, конечно же, планировал закупить La Prairie, но потом познакомился с Андреем Трубниковым, еще одним пассионарием нашего бизнеса, — и решил, что русская марка лучше приживется на французской даче.

Тиньков существует под девизом Live Once. Зарабатывает с несерьезным выражением лица. Зарабатывает, теряет. Все с шуткой. Хотя нет — терять ему, как и всем, неприятно: когда в 2013 году акции Тинькофф Банка размещались на Лондонской бирже, его собственная доля составляла более полутора миллиардов долларов. В кризис упала до трехсот миллионов, сейчас опять миллиард с чем-то. Качели, но Олег привык. Говорит, что важнее денег для него построить бизнес, который нравится ­народу.

Перед отъездом во Францию он сводил сына в русскую баню — «чтобы английскую грязь из него выпарить». В этой бане к нему подошла женщина. Не голая. Без поиска и отчая­ния в глазах. «Ой, я ваш клиент. Классно, удобно, все на телефоне, быстро летает, ни одна транзакция не сбилась». Такие пок­лонницы нравятся Тинькову чуть больше женщин в рысьих шубах. И даже больше высоких котировок. Но эти демократические чувства не мешают бизнесмену сдавать свою дачу — с матрасом и золотой ванной — за сто тысяч в неделю, чтоб добро не пропадало.

На рыбалке в Астрахани (2015)На рыбалке в Астрахани (2015)


Источник фото: Влад Локтев, архив Tatler

Читайте также

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь